В поездках по окрестностям Теси и по селу Петр Антонович много что успел припомнить: фамилии, случаи… Но не все я мог записать-запомнить: за рулем сидел. Главное – фиксировал биографические подробности…

"…Это где-то по Кызыльскому тракту. Помню хорошо, село Григорьевка, там сворот в тайгу. Нас везли туда на студебеккере, американской машине. Прямо по тайге достигли мы села. Здесь был колхоз имени Чапаева. Там нас распределили по работам, я попал помощником комбайнёров. Хотя нам было по 14-15 лет, многих отправили на механизмы, другие вручную цепами молотили рожь… Потом мы подрабатывали эту рожь. И везли в Каратуз, сколько раз нужно. На элеваторе зерно разгружали, опять по бездорожью возвращались, через село Моторское, обратно, в колхоз.

И так наша жизнь проходила полтора месяца. Кормили нас на колхозные средства. Жили в общежитии. Здесь на нары постелили солому, затянули мешковиной. Вот там и бытовали. Кормили нас поначалу хорошо. После резко ухудшилось питание. Мастер принял решение: «Ребята, мы всё складываем и уходим, возвращаемся в училище. Я не могу гарантировать ваше здоровье. Сколько связывался с директором – бесполезно…»

Пешком шли, своим ходом через тайгу порядка двадцати км, по грязи. И там попалась большая таежная река, которая разлилась в берегах. Вертикально заходили вверх по течению на сто, на двести метров и переходили на другой берег. Но все, конечно, вернулись, никто не утонул. И пошли мы потом по Кызыльскому тракту, своим ходом до Ермаковского, районного села. Наскребли там на три булки хлеба, порезали по кусочкам.

В доме молодая семья жила, я подговорился, они картошки нажарили, молока поставили, всё, живем… Ну, а шофер, который нас подрядился везти, сказал: «Вот так, ребятишки, мне задний скат смените, то есть колёса, тогда я вас – двоих – могу взять. Больше – нет».

Ну, короче, мы с приятелем эту работу провели, но картошки в этой молодой семьи нам покушать не пришлось: шофёр сильно спешил. И мы поехали в кузове. Матрацы стеганые там лежали, которыми они закрывали картофель, чтоб не замерзал, пока везли за склады, в Минусинск куда-то. Там полкузова воды было, а дорога была осенней, грунтовой… Было очень ветрено и морозно. Один из нас садился в кабину, второй – в кузов, в эту жидкую массу, садился ногами в воду прямо, и вот так чередовались.

Приехали Минусинск, пришли в училище, а нас директор отругал, что уехали. И в другой колхоз отправил, на скирдовку солому. В валки и кучки солома будет сталкиваться трактором, а мы должны были делать скирды. Жили мы тоже на ферме, где собирались доярки, доили коров, во фляги молоко разливали…Потом приходила телега и всё это отправляли. Потом, наконец, вернулись в училище.

Закончил училище. После по распределению попал в Енисейское речное пароходство, в Подтесово, где работал на речном флоте.

Когда мы закончили Минусинское училище, меня отправили на практику в группе ребят на теплоход «Ирбей». Это судно было колесным. Раньше оно газоходом было, потом поставили два двигателя на каждое колесо, через редуктор. Довольно приличной была его тяга, носителем был большой паузок, в которых перевозили зерно в Сорокино[1] со всех населенных пунктов верховья Енисея.

 

 

 


[1] Деревня Сорокино входила в состав Абаканского района Минусинского округа. Была основана в 1730 году. Возникновение её обусловлено необходимостью использования речного транспорта для доставки сельхозпродукции из Абаканской (Краснотуранской) и Идринской административных территорий, а также пассажирских перевозок и завоза фабрично-заводской продукции из городов. Село Сорокино расширялось, развивалось более интенсивно, чем другие прибрежные села. Там была обустроена пристань, сооружен причал, выстроены складские помещения, зал ожидания для пассажиров. К причалу пришвартовывались белоснежные пассажирские судна. Весной, в самую большую воду, из Красноярска в Минусинск совершали рейсы двухпалубные пассажирские пароходы «Спартак», «Мария Ульянова», «Олег Кошевой», «Ульяна Громова». Затем до конца навигации курсировали судна «Академик Павлов», «Некрасов», «Тургенев». Позже их сменили озерно-речные «Омы», быстроходные ракеты и другие судна. Пассажирские судна, возвращаясь из Минусинска в Красноярск, всякий раз, не доплывая до Верхне-Сорокинского речного переката, включали песенные мелодии: «На Волге широкой, на стрелке далекой,/ Гудками кого-то зовет пароход…». Или: «Я ждала, я верила, сердцу вопреки./ Мы с тобой два берега у одной реки…». Забрав пассажиров, судно отчаливало от берега под марш «Прощание славянки».

После весеннего паводка по реке один за другим спускались плоты. (Из газеты"Эхо Турана" http://exoturana.ru/sections/istoriaraiona/zaglanemvprogloeeee.html   

 

 

Закончил это училище. Получил диплом.


 

Отправили работать мотористом на теплоход «Суворов», буксировщик. Водили плоты, большие плоты по 50 000 кубов в Игарку. В обратную дорогу курсировали порожними. Плот тогда был деревянный. Всё потом в Игарке было с бруса сделано. И мы, получается, поднимали Красноярск, Красноярский край. Брали мы в стрелке Енисейского района по 50 000 кубов и сплавляли этим теплоходом, которого массив двигательной установки был 600 лошадиных сил. И с этим мы отправлялись за навигацию раз по 6-8.

Плоты сибирско-ангарской сосны грузили на большие транспортные суда, которые поднимают до 20 000 тонн и везли по всем направлениям реализации. Вот и из Игарской протоки можно было видеть в городах всех государств – всякие корабли, и с паровыми двигателями, с дизельными лодками. Отправлялись по контракту в свои страны-государства.

Походил в Игарку… Кстати сказать…

Был 1959 год, август месяц. Шли мы в Красноярск на дизель-электроходе «Рубинштейн», с низовьев Енисея, в районе Игарки. Здесь и повстречался я с писателем Виктором Петровичем Астафьевым[1]. Мы как-то случайно познакомились на верхней палубе, разговорились. Мы понимали друг друга. То есть я излагал так, чтобы это всё было понятно. И, короче, мы общались порядка трое суток, конечно, с перерывами на сон. Он очень внимательно слушал меня, даже удивлялся: «Всё что Вы рассказали, это как мужику 50 лет прожить. Всё это пережить и всё это переварить на себя». А мне-то только двадцать лет… Он пообещал мне «в своих книгах обязательно наш разговор, наше общение будет отражено». Но я книги не все читал, по крайней мере, я свою фамилию, место и электроход в прочитанных книгах не встречал.

 

 


[1] По мере того, как происходило его становление в качестве писателя, не угасало стремление вновь вернуться в город детства: уточнить, или опровергнуть живущие в сознании воспоминания. И как только появлялась возможность, он приезжал в Игарку. Кроме его «детского» периода жизни с лета 1935 по август 1941 года известно о девяти его приездах в Игарку (в 1947, 1959, 1979, 1987, 1989, 1990, 1992, 1994 и в августе 1999 года).( АВТОРСКИЙ БЛОГ ВАЛЕНТИНЫ ГАПЕЕНКО, http://gapeenko.net/astafiev/7343-vsyo-nachinaetsya-s-detstva.html )

 

Из Красноярского речного училища практику тоже проходил на судах Енисейского пароходства. Лето у нас было на этих судах. Проучились, потом – распределение.

Уже на последнем курсе я получил квартиру по адресу «Посёлок водников» в Красноярске. Да, там у нас с женой Зиной образовалась семья: родилась дочка 1964 года рождения, позже родился сын 74 года рождения. Жила с нами Зинина мама".

Продолжим позднее…

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *