Приезд Петра Антоновича Филатова позволил нам вернуться к понятию Ферма. Вспомнить то, что ещё можно было, что составляет какую-то местечковую историю и все ещё отзывается в иных сердцах – томлением или болью… Зачем это нужно другим? Нет ответа.

Возможно кто-то подскажет нам: зачем мы помним несущественные детали жизни быта на своей малой родине в те стародавние времена?

Сейчас на этом месте располагается Тесинский санаторий.

                                                                                                                                                  Фото. В. Карцев

Его называли Ферма. Местечко старой Теси, образовавшееся в начале XX века в пяти километров от села. Поселок[1], впрочем, не числившийся в реестре селений, да и не носивший официального имени Ферма, но называвшийся фермой – хозяйственным подразделением колхоза, служащим для содержания крупнорогатого скота. Место ему было определено «по наследству» от бывшей коммуны: на террасе древней Инской поймы, между кромкой реликтового бора (с юга) и двумя озерами ( с севера). Озера назывались Юшково и Ферменское. Последнее, очевидно, получило имя от того же понятия «ферма» в момент образования поселка. То есть после коммунарского этапа хозяйствования и жизни нескольких тесинских семей здесь.

Коммунарское движение, как этап перехода от частнособственнической формы хозяй-ствования в коллективистским началам, был недолговечным и экономически малоэффективным. Но в поиске новых форм общественных отношений в сельскохозяйственной сфере его опыт подготовил пути перехода к колхозами-совхозам. И был этот опыт бесценен и драматичен. Как, впрочем, и последующие формы объединения: колхоз, СХА, ОАО, ЗАО…

Со слов Петра Антоновича и других очевидцев того времени воспроизводим:

«…Лето 1937 г. — Семенова Катерина Романовна – первая жена Александра Федоровича Филатова, мать Тони Филатовой (в замужестве Анья).

— 1938 г.— Семенова Мария, родная сестра Катерины и ещё одной Марии Романовны (Натыра, Натырова) , – мать Виктора Семенова ( примерно 1936-38 г.р.). со слов самой Марии, он был сын Сергея Филатова (внебрачный), и она дала ему отчество – Сергеевич.

Семенова Анна, родная сестра Марины Максимовны Рыцак –  первая жена Антона Федоровича Филатова, мать Марии Романовны Семеновой (Натыры). Марина Максимовна, была позднее второй женой Антона Федоровича Филатова (женился на сестрах).

И ещё между ними у Антона Федоровича была «промежуточная» жена Анна Бубнова («которая ему глаз повредила», со слов Петра Антоновича, жила с ними более 4 лет).

— 1939 – Носкова Клавдия

—  Никитины – бабушка, мать, отец погиб на фронте, дочь Катя (примерно 1939 г.р.) и еще два сына, уехали в Кызыл.

— 1940 – Белоусов Андрей

— 1941 – Болотников Борис Дмитриевич, умер 24.11.1941 г.

Филатовы жили на ферме в большом бревенчатом доме на улице, которая примыкала с юга к бору. Дом с высоким крыльцом, сенями с окном; комната с русской печью и полатями, две кровати, сундук огромный. Окно выходило видом на Никитиных. За сундуком – скамья, длинный стол. Два окна выходили на огород и на лес (на юг). Дом стоял в юго-восточной части фермы, крайним домом. В ограде – стайка, загон для овец и коровы, и большой огород в сторону леса. В доме проживали: бабушка Мария Ивановна Филатова с дочерью Матреной Федоровной Филатовой (Болотниковой) и внучкой Раисой Болотниковой, тетя Катерина Романовна Семенова с дочерью Антонидой Александровной Филатовой. Сюда же Антон Федорович часто водил своих детей Петю и Володю Филатовых (детей от брака с Анной Максимовной (Рыцак).

А по правой стороне, дальше дома Марии Ивановны, был коровник, а по той стороне лога – телятник.

 Рядом с домом жили Никитины.

Далее стояло общежитие на 4 квартиры (Петр Антонович говорит «на восемь…». Здесь жило много ссыльных литовцев (латышей? эстонцев?), проводились общественные собрания)..

Далее другие дома: со слов Петра Антоновича далее жили Нарылковы, у них были дети Павлик, Витя, которые утонули… «Павличек, Витечка, валязям, валязям…».

Другие говорят, «предпоследний дом был Антона Федоровича Филатова, а последний – татарина Нарылкова» (?). «Потом туда поселился Верняков».

Петр Антонович говорил, что «Антон Федорович с женами и детьми жил в доме на двух хозяев. Соседями с западной стороны были Кузнецовы».

Далее на запад ещё чей-то дом и потом – дом Смыковых (большая семья).

Напротив дома Марии Ивановны Филатовой – спуск в ложок и здесь росли березы… А в конце березового колка стоял маслозавод. Сдавали молоко, делали сливочное масло.

По другую же сторону ложка (т. е. на второй, северной, улице) жили:

Болкины: Вася, Толька, Леня с родителями.

Жигановы

Быковы (какие ?)

Школа ферменская, где учились Петя, Володя, Валентина Андреевна Вернякова…

Волосовы

Кусковы

Последним домом здесь, с западной стороны северной улицы, стоял дом на двух хозяев: с западной стороны жили Панченковы с детьми (Валя, Коля, Саня), а с восточной стороны – половинка тети Парасковьи Федоровны (Фрося) Филатовой (Верняковой) с детьми (Валей и Витей[2]).

Со слов Раисы Константиновны Болотниковой: «на углу стоял дом Никифоровых. Дорожка, школа и садик. И здесь же жила Кускова (? у неё было два сына. Один впоследствии был майором ?). Здесь же жили Повышевы (Павел)., Сысоевы и последние на этой улице – Жигановы. И в конце – стояла общественная баня, мыться мужчины-женщины ходили по очереди. Чуть выше бани – колодец».

 

А свинарник находился за 2-3 (?) км от фермы, в восточной стороне. Между свинарником и фермой, на большой поляне, вероятно, ранее стоял поселок коммунаров (со слов Петра Антоновича «мама говорила»). На этом красивом месте сейчас – поляна, заросшая жалюкой, вокруг березняк, (кроме западной стороны).

Севернее фермы – Ферменское и Юшково озера. Сейчас это объединенный водоем, можно сказать пруд, с оборудованными пляжами Тесинского санатория.

За маслозаводом стояла саманная «топтанка», незавершенная ещё с 1930-х годов постройка, строилась как будущий клуб, на ней не было крыши и дверей…Так и не запущена в производство…

«На западной стороне фермы, недалеко от лисятника закладывалась силосная яма, и мы все взрослые и дети ходили топтать силос».

Ферма каким-то немыслимым образом отобразилось в одной из глав моего романа «БОМЖ…». Приведу здесь небольшую цитату:

«… «Ферма гудела» по случаю торжеств Великого Ноября. Закончилась уборочная страда, заскирдованы овсы, коноплё, ячмени, рыжик. Стога сена огорожены на зиму плетнями. Скот нынче нагулялся, лоснится сальными шкурами. Да и хряки-хрюшки, оставленные в зиму на развод, разжиревшие на обрате да зерновой отработке, не страшатся первых колючих заморозков, только нюхают степной воздух, вопрошающе похрюкивают. Идиллия – да и только…

            Легкий морозец при ярком солнышке, бирюза светлых небес так и тянут на улицу. Да и душноватое домашнее тепло, усиленное гуляночными градусами, гонит из избы. А главное – долгожданный колхозный выходной. Ах, как хочется дать душе праздник!

Стайками и парами, нарядными и воодушевленно-шумными – праздник же! – люди гуляли по околицам и окраинам, обмениваясь дружескими приветствиями и праздничными поздравлениями. И, прогулявшись, повторно возвращались в застолья: свое, или приглашенное. И празднование начиналось с удвоенной силой.

            Ферменцы потчевались бражкой. На тягучей патоке сладкое хмельное питие было приятно на вкус. На закуску – картоха, грибочки и свежатина из свинины… Сало еще не вызрело. А вот соленые ельцы подошли в самый раз!

У Кольки Натыры крестины новорожденного пацана совпали с ноябрьским Торжеством. Гости сгрудились за длинным, наспех сколоченным столом. Здесь и крестные родители, супруги Пилатовы, и соседи Карлины, и дед Рыцак со своей роскошной белой бородой, и второй нерусь на Ферме – после Кольки-то Натыры! – Баир Цывкин, забредший сюда не случайно: Колька ему соотечественник, или какой-то свойственник.

 А под ногами путается вездесущая ферменская ребятня».

 

Далее, со слов Петра Антоновича Филатова, о другом местечке, называвшимся Заготзерно:

«На левом берегу Тубы, недалеко от Убруса, стояло с десяток жилых домой и три-четыре амбара (сараи-склады на бетонных сваях-столбах). Склады обнесены высоким забором, крыты черепицей, на берегу – причал длиной более 30 метров из лиственных срубов, затопленных камнем, возвышавшихся над водой на два метра. Это тесинское Заготзерно – производственный поселок для хранения и отгрузки зерна с Шошино, Курагино, Мурино, Теси и других сел, и сплава его на баржах («паузки», «тентовки») по Тубе вниз до Минусинска, Новоселово, Сорокино, Галанино. И отгрузки в элеваторы (отгружались способом высасывания вакуумными насосами) баржи, буксировались газоходами (топились дровами). Буксиры назывались «Дедушка», «Москва». Позднее буксировались более мощными буксирами с немецкими двигателями типа ВУКАУ-WOLF, мощностью колеса по 80 лошадиных сил (два колеса). С элеваторов зерно погружалось на более мощные баржи «Казахстан», «Узбекистан», «Карелия» и другие, и перевозились водой по другим пунктам назначения.

В Заготзерне жили и работали семьи Каракатовых, Слюсаренко… других».

 

 

 

 

 

 


[1] В те годы чаще называли «выселок» – по определению предназначенное для выселявшихся сюда «единоличников», крестьян, не желавших отказаться от старой формы хозяйствования и вступать в колхоз.

 

 

 

 

 

[2][2] Умер в юном возрасте

 

 

 

 

 

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *