ЖЖ[i]: жизнь живая или загробная?

Читая православные блоги, вижу, что многие (в частности, представители того, что называют "официальной позицией Церкви") весьма одобряют ЖЖ, как и вообще интернет, считая его полем прежде всего — миссии. Нет, я не против. Миссия — почетное дело. Тому порукой примеры святых Стефана Пермского, Германа Аляскинского, Николая Японского, Иннокентия Иркутского, — если касаться только Русского Православия… Однако ныне — напрасно мы мним ЖЖ полем для проповеди. Оно — поле для куда более важной вещи: жизни. ЖЖ — просто ЧАСТЬ ОБЫЧНОЙ ЖИЗНИ. Вот она жизнь

расширилась — и явила нам еще одно свое пространство, где мы, прежде помыслов о значении сего, УЖЕ начали жить. Собственно, жизнь есть чудо Божье. Она есть дар. Мы ведь далеко не всегда можем угадать, что именно нам подарят? — жизнь не только дар Божий, она еще и СЮРПРИЗ Божий, она содержит в себе большой элемент неожиданности, риска, в ней сквозит ранее нам неведомый промысел Бога-дарителя; от нас зависит только: отвергнуть — или принять. А приняв — использовать так — или этак. Но УДАЛИТЬ момент непредсказуемости, сюрприза, из жизни — мы не можем. Надо учиться принимать подарки.

ЖЖ, как часть просто-жизни, никак НЕ: нарочитое поле проповеди, миссии (имею в виду: не "церковный инструмент", как и ничто в жизни, по сути, не есть инструмент овладения человеком, ибо всегда, всегда миссионер, даже истратив на проповедь годы и силы, рискует наткнуться на Богоданное в устах язычника: "А я — не хочу"… ) ЖЖ — тем паче не способ надглумиться над оппонентом, подавить его, не средство создания "партийности", не средство "самовыражения" и проч. — хотя мы тому и тьмы примеров слышим. ЖЖ для христианина — часть жизни. То есть — просто еще один способ научиться жить по заповедям Христовым и научиться любви. Потому что всё, всё, подворачивающееся в жизни человеку, даже самое страшное, немилое, отвратное, — способ научиться жить по заповедям Христовым и научиться любви. В конечном счете, да , в конечном. Но все же.

Источник: http://kruglov-s-g.livejournal.com/

 

Время радости

Со словом «пост» в сознании нецерковных обывателей обычно связано все самое мрачное, что они воображают о христианстве. Стоит спросить представителя «общественности», любящей ерничать в СМИ и в бытовых пересудах о Церкви : «Что по-вашему значит – быть православным?», он непременно захихикает: «Ну ясно – поститься-молиться и станешь православнутым на всю голову!..» Впрочем, что говорить об обывателе, когда и мы сами, называющие себя православными христианами, порой плохо себе представляем, для чего нужен Великий пост. Мрачные лица, печальные воздыхания, тщательные высчитывания постных калорий (по-евангельски – «оцеживание комара»), осуждения и уничижения непостящихся близких… Мы забыли, что Великий пост – прежде всего время радости. По той важной причине, что это время бодрствования души и тела в подготовке к встрече Пасхи, к встрече с воскресшим Христом, Сыном Божьим и Человеческим, Своей жертвенной любовью победившим смерть, к самому главному событию – и для всего мира, и для нас лично. Представим себе: влюбленный парень готовится к свиданию с девушкой своей мечты. На этом событии сконцентрированы все его желания и помыслы, весь прочий мир отошел в сторону, и так хочется приготовиться получше, предстать перед ней во всей красе!…Вот примерно для такой вдохновенной подготовки и отведено христианам время Великого поста. И если этой радости, этой любви к «единому на потребу» — к Христу – в нас нет, вот тогда, увы, и пост превращается в изощренное самоистязание, молитвенные правила и ограничение в пище становятся пыткой, претерпев которую мы сможем гордиться своими «подвигами» (а известно, что именно гордости, главного из грехов, Бог не терпит более всего…). Или – что бывает чаще, поскольку люди мы слабенькие, уставы и каноны церковные не можем выполнять и в сотой мере – в исполнение внешних обрядов, в лицемерие, в отдание долга (кому вот только? Богу?… нет, Ему это не надо: долг мы отдаем своему человекоугодию и тщеславию, стремясь хотя бы выглядеть, перед братьями-сестрами по приходу, постящимися). Без любви ко Христу и радости от встречи с Ним все превращается в бесовскую карикатуру на христианство: исповедь и покаяние – в бесконечное самокопание, в вязкую зацикленность на себе и своей черноте, в психоанализ, когда мы исписываем целые тетради грехами, плачем перед исповедными аналоями, но лучше не становимся ни на йоту. Молитва – в вычитывание, сквозь дремоту и рассеянность мыслей, полупонятных уставных молитвословий. Причастие Тела и Крови Христа – страшно сказать! – или в благочестивый обряд «для галочки» — вот мол, поговел, отметился, или в приступание к Причастию как к волшебной таблетке от житейских невзгод (как часто видим: тащит мать или бабушка младенца к Чаше, приговаривает: «А вот тебе там ягодку дадут!..» — как она может объяснить малышу, что в чаше – Тело и Кровь Христа, самые реальные, если сама этого не знает, — а ребенок орет и сопротивляется, он, бедный, пока еще честен, не научился лицемерить, как многие взрослые, в своих реакциях …). Церковное устройство и иерархия без Христа – превращаются в придаток к земному государству, в систему бюрократии и насилия над душами, под благочестивым лозунгом «послушания паче поста и молитвы». И вся Церковь земная превращается в своего темного двойника, рассадник суеверий, вражды, лицемерия, косности, и это – наша вина, когда мы забываем о Христе, когда сосредоточиваем свои интересы на второстепенном, что бы то ни было – православный туризм, тонкости иконописи, копание в грехах, богословские книги, пение акафистов, украшение храмов. Неудивительно, что в нас, христианах, мир зачастую не видит Христа, и когда мы с пеной у рта обличаем обывателей и пытаемся их обратить в свою веру, они отмахиваются: «В ТАКУЮ веру?! Да ну вас. Вы ничем не отличаетесь от нас, ваша вера не сделала вас лучше…»

Церковь, Тело Христово – состоит из нас. Его Кровь из евхаристической Чаши, принимаемая нами, наполняет и животворит это единое Тело. Но если мы забываем о Христе – для кого тогда проливается Им эта святая Кровь? Забывая о Христе, мы снова и снова распинаем Его, оставляем на кресте, а сами занимаемся своими суетными делами и делишками. И губим сами себя, лишая вечной жизни, лишая той радости, напомнить о которой призван, в том числе, и Великий пост.

Подпаски

Как известно, у пастыря должны быть и подпаски – миссионеры там, катехизаторы, и вообще. У нас, увы, с подпасками обычно напряженно… Но иногда Господь раз! – где-то пороется, найдет кого ни на есть, да и пошлет на побелевшие нивы. Вот и сегодня.

Причашаем с матушками в доме инвалидов, в 5-м корпусе, неходячих. Спешит за мною, гляжу, бабушка Ольга, виду деревенского (было такое подразделение бабушек, помните – на «деревенских» и «городских»), вся как печеное яблочко, в платочке, серые глазки так и лучатся. Ухватив меня за рукав, тянет на второй этаж, вид – страшно взволнованный, озабоченный, акцент – мордовский: «Ко мне в комнату иди! Надо кропить, святить, он что делаит! Всяко, всяко ругаит, надо святить!…» Пока взбирались по лестнице, картина сложилась в воображении примерно знакомая: кто-то там Ольгу ругает, надо ругателя усмирить, а комнату — освятить; дело обычное – в таких местах всегда много ропота, обид, жалоб друг на друга, люди больные, несчастные, часто – склочные, неуживчивые, мало ли… Вышло же – маленько не так. Сидит в комнате на кровати еще одна бабушка. По тому, как тихо сидит, чувствую – не видит ничего… «Это, говорю, соседка ваша?» Ольга радостно кивает : «Ево, ево!! Он слепой…»

Слепой, да. Звать – Антонина. Поговорил с ней, выяснил, что верующая, в детстве причащалась, в храм ходила…Привезли ее издалека, поселили, только что, Ольге в соседки. На шее Антонины – крестик, на стене – любовно укрепленная старинная деревянная иконка Божией Матери, в подобии рушничка беленьком (поскольку Антонина слепая, то ясно, что Ольга иконку пристраивала)… Пока исповедовал, причащал – Ольга вилась над нами, как воробьиха над гнездом с воробьенком, вся сияла и плакала от радости. Остатками святой воды – освятил и комнату, — хотя, по-моему, эта сирая чистенькая комнатка и так светилась, нежгучим ясным солнцем, невысоким небом, тёплой весной.

Шёл назад – улыбался…и стыдно было, за такую свою уверенность в нехорошем, за привычку к дерьму жизни.

Источник: http://kruglov-s-g.livejournal.com/359657.html

Об отпевании самоубийц

Про то, что самоубийство – тяжкий грех, слышали все. Но что же в нем такого тяжкого с точки зрения христианства? Именно то, что самоубийство, «возвращение Богу билета» – высшее проявление акта самости, в совершении которого так или иначе принимает непосредственное участие дух лжи и нечистоты диавол — ставит совершившего его в состояние неприятия жизни (ее обстоятельств, ее трудностей и испытаний, промысла Божия). Какой, мол, смысл в этой жизни: такая, как есть, мне не нужна, потому что тяжела, плоха, не по мне, — а в жизнь вечную я не верю. Христос воскрес? А мне какое дело. Я и воскресение Христово отвергаю, оно для меня – ничто… и Сам Бог – раз не сделал жизнь такой, как я хочу, значит, или Его нет, или Он – злой, или бессильный, Он мне не нужен.

Конечно, тут есть немало нюансов. Сколько людей – столько и разностей между ними: какой вообще человек, каковы его обстоятельства, пожалел ли он потом о том, что сделал, или нет, сделал ли это по незнанию, по слабости, из-за тяжких страданий, еще почему-то… Какова будет его дальнейшая участь, насколько тяжела — судить не будем, а суд предоставим Богу. У Него – и милость, и всемогущество, пусть Сам и разберется, Он это сделает лучше нас. Так что когда Церковь не отпевает самоубийцу – она вовсе тем самым не СУДИТ его. Еще раз подчеркну: суд – у Бога. Просто, когда речь идет об отпевании, мы иногда не очень представляем, что это вообще такое. Чин погребения (в просторечии – отпевание) – это, прежде всего, никак не три вещи. Это не волшебное действие, не магический ритуал, меняющий что-то в посмертии человека, да еще без его ведома (такой – оккультный — взгляд на таинства и обряды Церкви, увы, нередко имеет место среди людей, от Церкви далеких и в вере Христовой не наставленных). Это не ритуальная услуга, типа: какая разница, над кем, лишь бы было оплачено (если у людей иногда бывает такой взгляд на этот чин, то тут, вероятно, имеет место и вина некоторых из нас, нерадивых священнослужителей…). И это не выражение соболезнования (хотя слова, содержащие соболезнование усопшему, в песнопениях погребения имеются, — правда, многие ли присутствующие на отпевании способны разобрать, о чем поют певчие и что читает батюшка, при том, что слова эти – на церковнославянском, и в них заключается не просто поэзия, а высочайшее и сложнейшее выражение христианской догматики, непонятной, увы, и многим прихожанам храма, даже звучи они на современном русском языке? Понять догматическое учение Церкви Христовой – в самом деле наиважнейшее для жизни христианской — этому ведь учиться надо, труды прилагать, а многие ли нынешние православные горят желанием куда-то их прилагать?…ну, тут разговор отдельный).

Чин отпевания – это молитва. Молитва Церкви, в лице священника и верующих, присутствующих на отпевании, об усопшем члене Церкви, христиан – об ушедшем к Богу брате или сестре во Христе. В ней – не только прошение, чтоб Бог простил грехи усопшего, но и чтобы принял его в Свои объятия, потому что усопший трепетно ждал этой радостной для него встречи. Ну, прошение о грехах здесь – даже, может быть, не самое важное, ясно, что все мы – в той или иной мере грешники (об этом впрямую говорится в молитве священника «Боже духов и всякия плоти…»). А вот ждал ли усопший этой встречи с Богом? Самоубийством отвергшему самую суть Божьих заповедей — нужен ли Бог-то? «Со святыми упокой» — а хочет ли он быть с ними, со святыми?.. Получается не просто неловкость – получается как бы некое заочное насилие над человеком. Не лучше ли такого человека предать, как сказано, в руки Божии, не совершая над ним неуместного, в данном случае, и бесполезного для него церковного деяния? Не лучше ли предоставить возможность молиться за него близким, от такой молитвы, если она совершается с любовью и слезами, его душе пользы куда больше?..

И еще одно примечание. Христианство вообще, и во многих проявлениях жизни Христовой Церкви в частности, — религия парадоксов. Один из них, когда речь идет о том самом суде, таков: строгий и бескомпромиссный суд над грехом – но милосердие и жалость к грешнику. Именно этим можно объяснить один факт, имеющий ныне место в наших храмах (за который, кстати, тоже приходится выслушивать нарекания, на сей раз не «слева», а «справа»): некоторых самоубийц – например, покончивших с собой в состоянии невменяемости — все же отпевают по благословению епархиального архиерея, который отдельно рассматривает каждый такой случай.

В церковной прессе как-то встречал соображение: ввиду того, что проблема самоубийств в наши дни болезненно остра, нельзя ли создать какой-то особый молитвенный чин, в котором Церковь могла бы все же, не отступая от заповедей Божиих, как-то выразить печалование об этих несчастных, дать возможность церковно выразить свои чувства их верующим близким? Насколько я понимаю, вопрос пока остается открытым…

Читая разные православные издания…

Читая подчас разные православные издания, содрогаюсь от бездумного учительного оптимизма иных пишущих: так-то у них всё гладко и правильно… Тошнотворная велеречивая риторика. Перед страшным лицом жизни – а жизнь бывает страшно жестока и нелепа, как глубоко ни суй головенку свою в песок – нет-нет да и заметишь, — вся эта правильная велеречивость – «яко порт жены нечистыя»… Она не помогает и не спасает, она оказывается не нужной (как не нужна корчащемуся в болях раковому больному софринская открытка к дню ангела: вот морфий – тот нужен, или смерть, прекращающая телесные хотя бы страдания, или — чудо, дающее сил терпеть, — что еще?..)

А вот Христос – нужен, и только Он один. Только Он остается реальностью, когда раскрывается бездна бессмысленного зла и весь мир предстает пустой шелухой… И тогда-то понимаешь, насколько все Его заповеди – КРЕСТНЫ. Насколько они рискованны, болезненны, убийственны в этом мире, — в том числе, например, заповедь о радости… Тот, кто ей попытается честно следовать – пойдет на крест, на не умозрительный, а настоящий, страшный. Бесконечная боль, мрак, бесы как вороны, отчаяние, пропасть… смерть, и хуже смерти: ад заживо. «Боже Мой, Боже Мой, для чего Ты Меня оставил?!» — что, составители уветливых православных пособий (с непременными фото: дитя со свечкой в храме, молоденькую пару венчает молоденький батюшка, православный рок-музыкант задумался о Руси земной и небесной), книжек «Урожай растим с молитвой» и «Постная кулинария», календарей «Год семьи православной», знаете ли вы, ЧТО означают эти слова? Может, и знаете, да сказать боитесь. И я – прекрасно вас понимаю, и нисколько не сужу – не имею таких прав, сам такой (ни вас не сужу, ни даже греха вашего, — хотя на это есть у нас шпаргалочка-скороговорочка : «грех-ненавидь-грешника-люби»…ну-ну, давай начинай, а я посмотрю, как оно пойдет).

…Вообще, наверное, таких, как я, нельзя брать в священники. Священник, наверное, должен говорить людям всю суровую правду (или я ошибаюсь?) – а я не могу…мне очень жалко людей, как и себя самого, и я не могу («от маловерия», поспешат сказать). Я принимаюсь утешать. То есть я говорю им правду, что В КОНЦЕ все будет хорошо, что Господь нас не оставит, и все мы будем во Христе – но ПРОМЕЖУТОЧНЫЙ этап, ЧЕМ может достаться это все для нас, слабых грешных человеков, К ЧЕМУ надо быть готовым, хотя бы в уме…я, и нередко, не могу сказать, мне страшно самому. «Титаник» сломался и тонет к едрене фене – ну давай хотя бы обнимемся крепко-крепко, перетерпим как-нибудь весь этот ужас вместе, как дети на краю, — ведь и Он-то что делает, Он ведь тоже обнялся с нами крепко и тонет вместе с нами…это КАК же надо верить в Него, в Воскресение, в жизнь вечную, чтобы продолжать тонуть с Ним и не кинуться, бросив всех и вся, отпихивая многочисленных претендентов, к спасительному бревну, мелькающему в волнах… У меня такой крепости веры нет, — но и к бревну как-то еще – надеюсь – не бросился…(или – льщу себе? отчего так часто под утро проснешься не вовремя, и душа ноет невыносимо?..).

Не знаю, чем еще, кроме чуда Божьего, объяснить, что я сам-то еще жив. Да, — это необъяснимое Его чудо, совершенно точно. Только с чудом одна закавыка – в нем нельзя быть «уверенным», его не включишь в «план нашего спасения», и даже ожидая чуда, смерти и ада вкусишь по полной…

(И вообще, священник должен быть или по-настоящему святым, пастырем добрым, ДУШУ свою полагающим за пасомых и ВСЁ – время, силы, средства, жизнь – им отдающим, про таких мы читаем в житиях – или полным пофигистом, механически совершающим Литургию и требы, бурчащим торопливо на ходу: «Бог благословит…», человеком с непробиваемым сердцем, совершенно равнодушным к разным человеческим заморочкам: отработал , сделал дело – и гуляет смело, деньги там копит, с машиной возится, сад растит… водку пьет… Нет, вообще-то, водку пить – это уже скорее такие как я, «душевные», средние… Которым своя самость и другие грехи не по барабану, которые от них мучаются («чего мучиться – поисповедался и больше не греши!» — опять слышу чей-то строгий поспешный тенорок) , и от грехов других людей, и от пропасти жизни, и ВСЁ ЭТО им невыносимо тяжело, а вера – видимо, слабенькая, чтоб без водки-то, всухую, корчиться на кресте дней… Вот «средним», душевным – попу быть нельзя, не вынесет ада. Или уж ошибаюсь я, сужу односторонне?…дай Господь, чтобы так).

…А настроение тем не менее – бодрое, боевое. Потому что – что же еще остается. Спаситель Сам сказал, что малая закваска сквашивает все тесто, а капля меда – растворяет в себе и преображает бочку нашего дёгтя, так что, во славу Божию, еще поживем!… Спаси, Господи, всех вас, дорогие мои, кто все это читает, кто ВОТ ТАК живет, страдает – и все-таки не сдается, кто держится за Христа, что бы там ни было, какой бы мрак подчас ни скрывал солнце.

Письмо

Пришло вчера письмо…Автор ( назовем ее N.) пишет о вещах, важных для всякого человека… С ее разрешения приведу отрывок:

"Кажется мне, что один из даров, которыми Господь наградил меня — это способность замечать происходящее. Мне очень нравится замечать гармоничность и красоту окружающего мира, мудрость 10 заповедей и заветов Христа, невероятную силу и доброту слабых людей. Но вместе с этим, мне очень больно видеть, как эти люди причиняют боль сами себе, друг другу и окружающему миру. Как множат страдания и сами купаются в них. Люди слабы, они подвержены порокам, у их всегда есть повод, действительно непреодолимые вещи — детские травмы, обиды, несправедливость, болезни. Кто может винить злобного человека за то, что у него не в порядке надпочечники? Да и кто действительно знает, что творит — добро или зло? Мы спасаем детей Африки от голода — они вырастают во взрослых, и уже голодают их дети — в гораздо большем количестве. Что же делать? Где добро?

Так и вышло, что я запуталась в основных понятиях и не могу отличить зла от добра. Если человек с истинной верой творит насилие над другим для его же, другого, пользы — это добро? Если человек со злыми мыслями не совершает зла из страха перед наказанием — это не зло?

(…)

Не знаю, есть ли ответы на эти вопросы. А без этого понимания, как без земли под ногами…"M

Вот что я взял на себя смелость ответить:

Здравствуйте, N.!

Не смог не ответить на ваше письмо – прежде всего потому, что вопросы, которые вы в нем задаете, очень важны, в том числе и для меня самого… Отвечая, я не то чтобы «отвечаю» — я лишь пытаюсь размышлять, примите мой ответ именно в таком ключе…

Знаете, в традиции христианства, от писаний св.отцов и подвижников до повседневной практики жизни нас с вами, простых христиан (по крайней мере, людей, хотящих так себя именовать, неравнодушных ко Христу и ко всем этим вещам), сквозной линией существует различение добра: добро «естественно-человеческое», внешнее, то, что мир, лежащий во грехе (то есть мир, содержащий в самом себе порчу, искажение, и мы, рождаясь в этот мир, уже наследуем это искажение, передаваемое из рода в род генетически – «во гресех роди мя мати моя») – считает «само-собой-разумеющимся» добром; чаще всего это ВНЕШНЕЕ – поступки прежде всего: кормить голодных, лечить больных и проч. Какие-то из видов этого добра укладываются именно в рамки Декалога, «ветхозаветных» 10 заповедей Моисея – не убивай, не кради, не лги, не прелюбодействуй (причем обычно как раз первые и главные из этих заповедей современный мир склонен как-то забывать – о почитании Бога Единого и о несотворении себе кумиров, т.е. о том, что нельзя поклоняться как Богу ничему из того, что по природе не есть Бог…ГЛАВНЫЕ заповеди ведь!…ну, это к слову).

А есть добро истинное, то есть — христианское. Чтобы вкратце понять его отличие от «естественного», надо перечесть Евангелие, прежде всего хотя бы 5-6 главы от Матфея (так наз. «заповеди блаженств») … Вот как раз заповеди Христа поражают – не только и не столько «красотой», как вы говорите, а «не-человечностью», иноприродностью, небесностью своей…парадоксальностью, если хотите. Особенно поражают, если не просто слушать их в «общекультурном» контексте замыленным ухом, а – ВДУМАТЬСЯ в них…а тем паче – попытаться ИСПОЛНИТЬ в своей жизни.

Пример? Да любой. «Блаженны нищие духом». А ведь у нас – духовное богатство ценится невероятно! Например, как вы пишете. «способность замечать гармоничность (прим: наш мир как раз НЕ гармоничен! Он таким СОЗДАН – но искажен грехом…какая гармония, когда страдают невинные дети?! Когда – болезни, старость, смерть, зло и прочее?!!) и красоту окружающего мира и людей» и пр., или — способность владеть речью и писать стихи, как вот у меня, и многое, многое другое…. Не то ли это «богатство», которое может помешать войти в Царство Небесное, как верблюду – сквозь игольное ушко?.. «Любите врагов ваших». «Ударили в одну щеку – подставьте другую, отвечайте на зло – добром»….ну как? Исполнимо, хоть в мало-мальски приемлемой мере?…(человек, который о себе не задумываясь скажет: Да! я люблю врагов своих! – скорее всего…ээ…как бы это помягче сказать…или не видывал настоящих врагов, или попросту не понимает о чем говорит, обманывает сам себя…) Не – «не мстить» — это понятно – но ЛЮБИТЬ!! это, как говорят немцы, «этвас»…

А это: «Кто любит отца, мать, мужа, жену, детей более Меня – то Меня не достоин…» А?! у вас есть люди, которых вы любите? Наверняка есть. И, говорите, и Христа вы любите? Ну и как бы вы себя почувствовали, если бы пред вами поставили необходимость ВЫБИРАТЬ? ..страшное дело! или – тут не ВЫБОР, а иное?…ЧТО же тогда?…видите, сколько сразу вопросов, страшных, болезненных, — и ответ на них не больно-то на ладони!…(всякого, кто вмах и безапелляционно готов на это ответить, стоит заподозрить в невменяемости души…) А наше «добро», добрые дела? Не о них ли сказано: «Если свет, который в вас – тьма, то какова же тьма?»…. Как быть, например, с благоразумным разбойником, распятым вместе с Христом? – это ведь человек, который, простите, и грабил, и убивал, и насиловал….а отчего-то ПЕРВЫМ вошел в рай! Сам Господь еще не вошел, Он еще душой был в аду (это вы знаете) – а бандит и убийца уже был там! Ну, сказал он, что принимает на кресте наказание, достойное его грехов, ну попросил Христа помянуть его в Христовом Царстве. – и что? Ведь ДЕЛАМИ он ничего не исправил, никакого зла, им совершённого?…а?…

ЧТО и, что немаловажно, в КАКОМ МЕСТЕ произошло с этим бандитом? О чем говорит – раз за разом – Христос в Евангелии? КАКОЕ место в человеке Он считает самым важным? НУТРЬ человеческую. Глубь ЛИЧНОСТИ. «Царство Божие – ВНУТРЬ ВАС ЕСТЬ». То, что в аскетической и мистической практике христианства именуется «сердце» — не просто мускул, плотский орган, но — центр личности человека….ДО Христа – Бог говорил к НАРОДУ ИЗРАИЛЯ, к – РОДУ, ПЛЕМЕНИ. Христос, придя, говорит – к ЧЕЛОВЕКУ. К каждому человеку, ко всем людям, иудеям и неиудеям… Отдельной личности. К её внутренности, к стержню личности. К «скрытому» (нет тайного, что не стало бы явным… кто смотрел на чужую/-ого с вожделением – прелюбодействовал – нет, не явно, «внешнее» маловажно, оно уже на втором месте – а В СЕРДЦЕ СВОЁМ…вспомните эти слова, перечитайте Евангелие…)

Так что – при различении добра и зла надо руководиться не только, думаю, «непосредственными ощущениями» — но и словами Христа, содержащимися в Евангелиях…Главное – не столько то, ЧТО человек делает, сколько – ПОЧЕМУ он это делает, чем побуждается. Потому что Бог смотрит не столько на наши дела – сколько на нутрь: «Сыне! Даждь Ми твое сердце…» верно же?

Злой человек хотел бы сотворить зло, но боится наказания, — ну, во внешнем мире ЗЛОГО ДЕЯНИЯ не произошло, но в сердце злого человека оно ведь произошло, и так или иначе ВЛИЯЕТ на мир, на людей…изгнать это зло из сердца, а не просто из быта – вот что важно. Конечно, памятуя о том, как мы все уродливы и немощны, иногда бывает достаточно того, чтобы мы удержались от ВНЕШНЕГО зла, от мести, от осуждения, — но тем не менее… «Где сокровище ваше, там и сердце ваше…»

И вот еще в чем дело. Две вещи определяют всё: любовь и свобода. Если кого-то любить, но не давать свободы – не зло ли это?… Пасти жезлом железным, насильно загонять к счастью, «Мне мама в детстве выколола глазки, Чтобы варенье я в буфете не нашел, Я жизнь прожил без материнской ласки, Зато я нюхаю и слышу хорошо…»? Если делаешь кому-то «добро» (то, что тебе кажется «добром»), при этом применяя насилие над свободой, — это сатанизм. Помните – Великого Инквизитора у Достоевского?. Иногда говорят :Бог нами управляет!…чушь. Мы у Него – дети, а не роботы. Попробуй нами поуправляй, если мы не захотим! Да и как может «управлять» Тот, Кто прибит ко кресту за руки и ноги?…Бердяев правильно сказал: «У Бога в мире меньше власти, чем у любого полицейского…» И если свобода – без любви… Дать кому-то свободу – не любя его при этом… Да это просто , извините за грубейшее, но точное слово, — пофигизм. Хаотичное броуновское движение бессмысленной жизни, — никто никому ничего не должен, никто ни за что не отвечает, никто никому не нужен… Распад атома, в общем.

Так что – всякое деяние, по-моему, надо проверять «на вшивость» — ЗАЧЕМ и ПОЧЕМУ человек его свершает. Добрые дела? Подать милостыню? – а зачем? Чтобы ДЕЙСТВИТЕЛЬНО доступными тебе средствами облегчить жизнь данного бомжа? – ну попробуй, хотя бы приведи его домой и выкупай в ванне. Ах, кишка тонка? А дать ему рубль – что значит? Да чаще всего – потешить свое тщеславие: ах каков я милосердец…. Или вот я. Пишу письмо N. – а зачем? Потому что хочу вместе с человеком поразмышлять над важными вещами, потому что ее письмо меня задело? Не зная ее – хочу, чтоб обрела она НАСТОЯЩУЮ близость ко Христу? Болезную о спасении души её?.. Или – мое тщеславие меня побуждает? Ах каков я «учитель жизни», как мне нравится, что мне письма пишут, задают вопросы, и проч… Честно скажу – не знаю… Но – рискую, пишу. Это – риск. Что толку, что приобрету я доброе мнение о себе N.? «Что толку, если приобретет человек весь мир, а душе своей повредит?» Но – что-то же делать надо, Богу содействующу, вот и пишу…

Всякое дело, думаю я, надо проверять – Христом и Евангелием. Надо Евангелие почаще перечитывать, пропитываться им. Свою жизнь – проверять им…. Тогда многое встанет на свои места (правда, порою – НЕ НА ТЕ, которые мы мнили  видеть…)

Всего вам доброго! С.

Вместо послесловия:

Мальчик гулял весь день, прибежал вечером домой, потный, исцарапанный, грязный, счастливый, переполненный летним бесконечным днем… На кого ты похож! – мама всплеснула руками, погнала в ванную. Вот оно, горе мальчика: сейчас станет запихивать одежду в стиральную машину, вывернет карманы шорт – а в них все его сокровища: камешек, гайка, ржавый ключ, осколок увеличительного стекла, солдатик без головы, монетка, воронье перо…всё, всё выбросит в мусоропровод! Чисто вымытый, в детской, полной сиреневых полутеней, свернувшись под крахмальным прохладным пододеяльником, он безутешно, безысходно, всем существом своим плачет над утраченными драгоценностями детства. С этим горем он и уснет, с ним и проснется. И что же? глядь – а вот же оно всё, ничего не пропало! все жизненно важные сердцу предметы, очищенные от грязи материнской рукой, аккуратно лежат в коробочке на тумбочке у кровати. И тогда, ранним прозрачным золотым и травянистым июльским утром, он плачет снова, уже другими, совсем другими слезами,- слезами, которые бывают в жизни всего три или четыре раза, слезами, от которых растут.

Так и ты, смерть. Мы боимся и ненавидим тебя, называя тьмой, в глубине-то души догадываясь, что на самом деле ты – свет. Бескомпромиссный, неумолимый, пылающий свет, высвечивающий главное, яростно сжигающий всю эту дребедень, все эти маленькие, драгоценные, усокровиществованные за годы земной жизни мелочи, хрупкие, нелепые, тленные.

И только тот, кто, отворив раскаленную дверцу и жмурясь от невыносимого трескучего жара, ступает на твой порог хотя бы с каплей благодарности и любви в сердце, пройдет тебя насквозь и там, на той стороне, обнаружит, что ничто, ничто, ничто не погибло.

цитата одно жж_http://kruglov-s-g.livejournal.com/241819.html

 


[i] ЖЖ – livejournal.com- живой журнал, портал?? в интернете

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *